Под катом - кусок сна....Он собирается, прикладывает к уху телефонную трубку, слушая гудки.
- Да?
- Привет...
- Привет.
- Я тут подумал... Не хочешь повторить? Ни к чему тебя не обяжет.
Пауза.
- Давай,- ответ.
Он выдыхает.
- Замечательно. Тогда давай сходим в тот новый ресторан, который открылся там...
- Да, давай!
- Тогда завтра в 7?
- Хорошо.
- До завтра, - он улыбается.
- До завтра.
На нем белая рубашка, джинсы, черные ботинки. Ничего лишнего. Естественно, он пришел на полчаса раньше, в вазе на столе - одна красная роза. Она любит классику. Значит, будем любить классику.
Он - единственный посетитель, кроме него в большом бежевом зале с белоснежными скатертями только одна официантка, и швейцар у двери. Он прокручивает в голове, как подарит ей этот чертов цветок, как подольет шампанского, как они будут смеяться, и потягивает между тем воду из прозрачного стакана.
Она, естественно, появляется вовремя, в маленьком черном платье и балетках.
- Привет, давно ждешь?
- Нет, только пришел, - улыбнувшись, он встает, пододвигает ей стул, помогая сесть, она отпивает из стоящего на столе второго стакана.
- Думала, здесь будет более пафосно...
- Да, знаешь ли, - усмешка, он садится напротив.
Кудрявый мужчина лет шестидесяти приносит бутылку шампанского, открывает ее. Он отвлекается от разговора, и понимает, что у того безумные торжествующие глаза.
- Дай сюда, - он вырывает бутылку из рук официанта, тот уже разве что только не смеется.
Она непонимающе смотрит на происходящее.
Он берет бутылку в руки, как бейсбольную биту, примеривается к ее стакану и сносит его со стола одним движением, облив ей колени. "На черном будет незаметна вода," - отмечает про себя.
- Пошли, - он берет ее за руку, поднимая, и тянет за собой.
- Это...?
Они проходят к выходу, в зале темно, а у стены стоят швейцар и двое официантов и скалятся.
- Больше ноги моей не будет в "Доме Флейтиста", - он толкает дверь, и они выходят на улицу, где светит солнце.
За их спиной раздается скрежет, звуки ударов, что-то падает, бьется стекло.
Они быстро идут по улице, понимая, что теперь их будут караулить абсолютно везде.
А потом они едут в поезде.